среда, 13 июня 2012 г.


Папу своего я не помню. Мне не было и трех лет, когда его арестовали, и шесть, когда он умер в лагере где-то на Колыме. Только рассказы мамы да две выцветшие от времени фотографии – все, что мне от него осталось.

Не знаю, в каком году папа приехал в Орел. Но его анкетные данные за 1924 год хранятся в областном архиве. Собственноручно сообщает он о себе, что он, Мугинштейн Илья Константинович, заведующий Еврейской технической школой, родился 30 августа 1891 года, в Брест-Литовске, Гродненской губернии. Окончил коммерческое училище и шесть семестров политехнического института. По специальности клубный работник, а также преподаватель математики и еврейского языка.

А также из годового отчета Общества Ремесленного и Земледельческого труда среди евреев в России «ОРТ» за 1925/26 год известно, что он имел 25 часов математики с 1.10 1923 года. Видимо, он был человеком инициативным, деловым. В протоколах заседаний педагогических советов школы и собраний, касающихся хозяйственной деятельности, часто встречаются фразы: «Мугинштейн внес предложение…», «Мугинштейн порекомендовал…»

Последним местом его работы был Орловский индустриальный техникум, где он занимал должность заместителя заведующего.

С моей мамой папа познакомился в библиотеке, где она работала. Он очень много читал – учился в педагогическом институте. Они прожили вместе семь лет, вплоть до его ареста органами НКВД в марте 1938 года.  Мама очень любила папу и годы, что они прожили вместе, считала самыми счастливыми в своей жизни. Когда папу арестовывали, он сказал ей: «Маруся, я ни в чем не виноват. Я скоро вернусь». Он был уверен, что скоро во всем разберутся. Во время ареста у нас изъяли все ценные вещи, забрали все папины фотографии. Чудом уцелели две…

Когда папа находился в тюрьме, мама часто ходила к нему. Папа очень хотел меня видеть, и однажды она взяла меня с собой на свидание. Сама я этого не помню, но мама рассказывала, что встреча произвела на меня такое тяжкое впечатление, что у меня отказали ноги, и ей пришлось нести меня домой на руках.

Мама много хлопотала о папином освобождении, но все напрасно. Вскоре его осудили на пять лет по статье 58-10, п. 1 УК РСФСР и отправили в лагеря. Мама не сдавалась, все время писала куда-то, пыталась добиться правды. Но в 1940 г. ей сообщили, что папа умер. Только в 1958 г. он был реабилитирован посмертно, а так же была реабилитирована и я – член семьи врага народа. Однажды, уже в эпоху гласности, я пыталась узнать, где и как умер мой папа, отыскать хотя бы могилу, но ответа из КГБ не получила.

Надо сказать, что когда папу арестовали, нас с мамой выселили из квартиры на ул. Ленина 22, где мы тогда жили. Квартира была большая, в центре города. С нами жила моя няня, очень добрая женщина. Она воспитывалась в детском доме, родных у нее не было, и вся жизнь ее прошла рядом с нами.

1941 год. Началась война. Многие семья эвакуировались, кто-то готовился уезжать из оккупированного города. А нам нельзя было уехать: мы – члены семья репрессированного. Все знали, кто был мой папа, знали мою фамилию, поэтому нам приходилось скрываться у знакомых. Снимали углы в разных районах города, жили в основном в подвалах. Помню, на улице Сакко и Ванцетти, на улице Энгельса… Очень долго укрывались у тети Нины Тихомировой, она работала с мамой. До того как немцы вошли в город, я успела окончить только первый класс.

В городе начались сильные бомбежки, и мама решила, что нам лучше уйти из города и скрываться в деревне. Так мы и сделали. Но там всех молодых женщин и тех, кто был один, и тех, кто был с детьми, отправили в Германию, в трудовой лагерь. Но до Германии нас не довезли, «выгрузили» в Польше, в городе Щецин (ШТЕТИН), там нас и оставили работать в трудовом лагере в деревне. Работали на хозяина, делали все, что заставлял…

В 1945 году нас освободили, и мы смогли возвратиться домой. Жить было негде, снимали комнаты, жили трудно. Я стала снова учиться в школе и окончила ее только в двадцать лет, война украла у меня годы… После возвращения мама не могла вернуться на свою работу в областную библиотеку: на ней стояло «клеймо» угнанной… Смогла найти работу только в профсоюзной библиотеке связи и медработников, которая располагалась в клубе строителей на улице Ленина. Там часто выступали известные столичные артисты, и я почти всегда ходила смотреть и слушать их выступления. Помню Бунчикова, Александрова, других…

Уходят годы, а ужасы той страшной войны останутся со мной навсегда…


Комментариев нет:

Отправить комментарий